Исторический контекст основания монетного двора

В середине XVII века Речь Посполитая (объединявшая Королевство Польское и Великое княжество Литовское) переживала глубокий экономический кризис, вызванный многолетними войнами – прежде всего шведским «потопом» 1655–1660 годов и московским нашествием. Государственная казна была обременена долгами, остро не хватало полноценной серебряной монеты для выплаты жалования войску и обслуживания торговли. В этой ситуации королевское правительство во главе с королём Яном II Казимиром Вазой решилось на беспрецедентный шаг – массовую чеканку медной разменной монеты (шелягов), номинальная стоимость которой значительно превышала ценность металла. Такая монета носила характер кредитной, то есть была по сути «узаконенным фальшивомонетничеством», призванным покрыть долги казны​. Инициатором и организатором этого проекта стал итальянец на королевской службе Тит Ливий Боратини, предложивший выпустить большое количество медных шелягов (в польской и литовской нумизматике они получили название «боратинки» по его фамилии). Король и сейм одобрили эту идею: Боратини получил контракт (аренду) на монетное дело и монопольное право на прибыль от чеканки, обязуясь выпустить оговорённое число монет за установленный период​.

В Великом княжестве Литовском собственный выпуск медных денег начался позже польского. Боратинки чеканили в Бресте, Вильно и Ковно. Главным центром литовской чеканки традиционно была Вильня. Но дело развернулось широко. И в 1665 году было решено открыть дополнительный монетный двор в городе Ковно (ныне Каунас, Литва). Ковно в то время был одним из важных городов княжества, крупным торгово-ремесленным центром на Немане. Для размещения новой казённой монетной мастерской Боратини заранее, в мае 1664 года, приобрёл в Ковно подходящее здание на Рыночной (Ратушной) площади за 6 тысяч злотых​. После подготовки инфраструктуры чеканка монет началась осенью следующего года.

Официально Ковенский монетный двор был открыт 17 октября 1665 года – именно эта дата считается началом его работы​. Монетный двор действовал от имени великого князя литовского (то есть Яна Казимира) и управлялся назначенным администрацией княжества арендатором. Руководителем ковенской чеканки стал А. Г. фон Горн (Jan Fryderyk Horn), опытный германский мастер, чьи инициалы «GFH» помещались на выпускаемых монетах​. Уже в конце 1665 года Ковенский двор выпустил первую партию медных монет, а на следующий год работа развернулась в полном объёме.

Функционирование и технология чеканки

Ковенский монетный двор размещался в каменном здании размером около 10×25 м на городской Ратушной площади​. Помещение было оборудовано всем необходимым для массовой чеканки монеты – печами для плавки меди, приспособлениями для раскатки и резки металлических пластин на кружки (либо литья заготовок), а также штемпельными станками. Точных данных о оснащении ковенской мастерской немного, но по аналогии с другими дворами Речи Посполитой можно предположить, что монеты чеканились вручную ударным способом с помощью молотов и наковален, либо с использованием винтового пресса (балансуара), применявшегося в Европе с середины XVII века. В исторических документах упоминается, что в 1663 году для Варшавского (Уяздовского) двора был изготовлен новый винтовой пресс​, а значит, технология могла распространяться и на другие центры. Однако даже при ручной чеканке небольшой бригаде монетчиков удавалось производить огромное количество мелких медных монет в день.

 

Организация работы происходила следующим образом. Государство (в лице подскарбия – управляющего казной) снабжало монетный двор медью (закупленной у поставщиков либо переплавленной из старых орудий и утвари). Медные слитки перерабатывались в тонкие листы, из которых вырубались кружки-заготовки нужного веса, либо металл разливался в дисковые формы. На каждой заготовке затем выдавливалось изображение с двух сторон с помощью парных штемпелей – верхнего (подвижного) и нижнего (стационарного). Штемпели содержали рельефные изображения, отображавшиеся на монете вдавленными. Для контроля качества на монетах ставились знаки монетного двора и его должностных лиц. Управляющий двором фон Горн, как отмечалось, помечал продукцию латинскими инициалами GFH, а великий литовский подскарбий (глава казны) Иероним Крышпин(Киршенштейн)  – личным гербом «Крыспин» (изображение оленьей головы)​. Эти клейма служили для идентификации происхождения монеты и ответственности за пробу.

 

На выпуск Ковенского двора был установлен норматив – определённое количество шелягов, которое необходимо отчеканить и сдать казне. За каждую выпущенную монету арендатор получал оговорённый доход (разницу между номиналом и затратами на металл), а остальная часть номинальной стоимости поступала государству​. Благодаря этой схеме казна рассчитывала поправить финансовое положение. Производительность ковенской мастерской выросла стремительно: если в конце 1665 года она отчеканила шелягов всего на сумму около 78 590 злотых, то за полный 1666 год – уже на 337 700 злотых 12 грош (в 4,3 раза больше)​. Всего за короткий период работы – чуть больше года – Ковенский монетный двор выпустил более 40 миллионов монет, что является колоссальным объёмом для того времени. Такая массированная эмиссия быстро заполнила денежное обращение Великого княжества Литовского медной мелочью.

Редкие выпуски и разновидности.

Поскольку ковенский двор работал недолго, монеты 1665 года с его обозначениями встречаются реже, чем массовые выпуски 1666 года. Например, каталог Копицкого оценивает литовский шеляг 1665 года ковенской чеканки как достаточно редкий (R5)​. Впрочем, «редкость» здесь относительна – в обращение всё равно поступили миллионы таких монет, просто до нашего времени дошло меньше экземпляров с датой 1665, чем 1666. Кроме того, коллекционерами выделяются небольшие вариации штемпелей: известны разные варианты портрета (например, «средняя голова короля» vs «малая голова»), различия в написании легенд (наличие или отсутствие знаков вроде звездочки после IOAN и т. п.)​, мелкие расхождения в форме гербов. Особо ценные раритеты среди ковенских боратинок не выделяются, но для нумизматов представляют интерес редкие штемпельные разновидности и отличительные признаки разных монетных дворов (по инициалам и гербам можно определить, выпущена ли конкретная монета в Вильно, Бресте или Ковно​.

Обращение монет и причины закрытия двора

Медные шеляги Яна Казимира хлынули в обращение Великого княжества Литовского в 1665–1666 годах в огромных количествах. Ими выплачивалось жалованье солдатам литовского войска, рассчитывались по мелким долгам и торговым сделкам. Первое время население вынуждено было принимать эти монеты по их номинальной стоимости, установленной государством. Это позволило казне покрыть значительную часть долгов и финансовых обязательств​. Однако очень скоро в хозяйственном обороте накопилось столько медной монеты, что её ценность относительно серебра резко упала. Началась инфляция: цена благородного металла в медных шелягах росла с каждым месяцем.

 

Обесценение денег вызвало широкое недовольство. Особенно страдали солдаты: им зарплату выплатили медью, которую потом в торговле принимали с большим дисконтом. В армии назревали бунты, и в 1666 году вспыхнуло восстание части шляхты во главе с Яном Любомирским (т. н. рокош Любомирского). Одним из требований мятежников было прекратить выдачу жалования «пустыми» шеляга́ми​. В такой обстановке королевская власть была вынуждена пойти на прекращение дальнейшего выпуска медной монеты. Уже в 1666 году деятельность уяздовского (варшавского) монетного двора, где чеканили боратинки для Короны, была остановлена​. Литовские дворы по инерции работали до начала 1667 года, однако вскоре и их черёд пришёл. 15 января 1667 года ковенский монетный двор официально прекратил чеканку литовских шелягов​. Таким образом, Ковенская мастерская просуществовала всего около 15 месяцев. Её закрытие было напрямую связано с решением государства отказаться от дальнейшей эмиссии обесцененной медной монеты – окончательно выпуск боратинок в Речи Посполитой был прекращён в 1668 году.

После остановки производства ковенский монетный двор более не функционировал. Оборудование и оставшиеся материалы были опечатаны и переданы на хранение городским властям. Лишь четверть века спустя, в 1692 году, литовская казна заинтересовалась судьбой этого предприятия. По распоряжению подскарбия Бенедикта Павла Сапеги специальная комиссия произвела осмотр здания бывшей монетной казы и составила подробный опись-инвентарь имущества ковенского двора​. К тому времени монетная утварь уже устарела и ценилась разве что как лом или историческая реликвия. Никаких попыток возобновить чеканку в Ковно в конце XVII века предпринято не было – функция монетного двора вернулась к традиционной Вильне, а спустя годы монетную реформу провёл уже новый король и сейм. Здание ковенского монетного двора со временем утратило своё значение: в XVIII веке оно использовалось под другие нужды, а точное местонахождение этой постройки сейчас устанавливается историками по архивным описаниям.

 

Значение ковенских монет для нумизматики

Хотя Ковенский монетный двор проработал недолго, его продукция – медные шеляги 1665–1666 годов – представляет большой интерес для современной нумизматики. Эти монеты стали материальным свидетельством важного исторического эпизода: попытки решить финансовые проблемы государства с помощью масштабной монетной эмиссии. Ковенские боратинки позволяют исследователям изучать технологию чеканки и организацию монетного дела XVII века (например, по клеймам и мелким отличиям можно проследить, как распределялась работа между разными дворами и мастерами). Найденные при раскопках клады свидетельствуют о путях обращения этих монет – так, при раскопках в Вильнюсе обнаружено 174 медных шеляга Яна Казимира (95 литовских и 52 польских)​, что показывает, насколько широко смешивалась монета из разных регионов.

С точки зрения коллекционеров боратинки долгое время не были в чести. Из-за огромного тиража они буквально сотнями тысяч долго циркулировали в народе, а впоследствии их массово находили в земле. До сих пор медные шеляги Яна Казимира относятся к одним из самых недорогих старинных монет – их стоимость в коллекционном состоянии редко превышает несколько беларусских рублей​. Фразеология многих языков пополнилась поговорками, отражающими низкую ценность этих монет. Тем не менее в последние десятилетия интерес к боратинкам возрождается. Нумизматы-энтузиасты увлечённо собирают разновидности шелягов по годам, монетным дворам, вариантам штемпелей. Например, литовские шеляги 1665 года ковенской чеканки можно отличить по наличию инициалов GFH и оленьей головы под «Погоней», тогда как виленские того же года – по другим признакам (часть из них несёт буквы ТLB или знак «Крыспин» в иной форме)​.

Список использованной литературы